Эдна О`Брайен - Девушка с зелеными глазами

Я чувствовала отвратительный запах у него изо рта, видела выбивающиеся из-под сдвинутой набок кепке рыжие кудри. В кошмарном видении его затуманенные от выпивки глаза смотрели на меня, словно я была коровой, овцой или лошадью, которую ему предлагал не славящийся честностью продавец.

Под утро я все-таки ненадолго задремала, и этот короткий сон был под стать моим мыслям.

Когда я услышала стук в дверь, сердце мое зашлось от страха, но это оказалась лишь служительница, которая пришла будить меня по моей же просьбе.

Я села на первый автобус, идущий в Лимерик.

Добравшись до вокзала, я немного успокоилась, хотя и понимала прекрасно, что потеряла очень много времени и что нужно спешить. Только бы добраться до Бэйбы, она наверняка что-нибудь придумает. А что, если Юджина нет в Дублине? Что, если он забыл меня?

Глава одиннадцатая

Я взяла билет до Дублина и поспешила сесть в поезд, до отправления которого оставалось всего несколько минут. Из-за непредвиденной траты на ночлег денег у меня оставалось немного.

Поезд должен был вот-вот отправиться. Я уселась у окна и стала с беспокойством смотреть на перрон. В любом спешащем на поезд мужчине мне виделся мой папаша, или Феррет, или еще кто-нибудь из моих односельчан. Наверное, мне было бы лучше и вовсе не смотреть в окно, но я надеялась, что сумею заметить преследователей раньше, чем они заметят меня. В любом случае я должна была быть уверена, что никто из них не сел в поезд.

Наконец раздался свисток, вагон дернулся, и поезд покатил по рельсам, медленно набирая скорость. Я бросила последний взгляд на опустевший перрон и в изнеможении откинула голову на кожаный валик сиденья.

В этот момент дверь купе приоткрылась, я так испугалась, что чуть было не подпрыгнула на месте. Появившийся в дверном проеме проводник кивнул мне в знак приветствия и, шагнув назад, сделал приглашающий жест. В купе вошла женщина с маленькой девочкой. Очевидно, какую-то часть пути, а может быть даже и всю дорогу, мне придется провести в их обществе.

Я, конечно, не рассчитывала на то, что поеду одна, но я сознательно, несмотря на то, что была очень ограничена в средствах, потратилась на билет первого класса. Все-таки в подобных местах можно рассчитывать на более или менее приличную компанию. Вообще-то сейчас мне было все равно, просто я не то чтобы не люблю детей, а скорее просто побаиваюсь их.

С первого же мгновения девочка начала капризничать.

«Только не это!» – сказала я себе. Противный высокий голосок ребенка действовал на меня раздражающе. Он мешал мне погрузиться в себя, заставляя все время возвращаться к действительности. Мои нервы были натянуты как струна, я боялась, что они просто не выдержат.

Мы проехали несколько остановок, и тут ручка двери вновь задергалась. Я зажмурила глаза. Хотя я на каждой станции внимательно смотрела на перрон, все равно я видела лишь очень ограниченную его часть и тех людей, которые проходили по ней. Преследователи могли войти в поезд так, что я бы просто не заметила их. Мне представилось, что в проходе стоит мой пьяный папаша и ломится сюда, чтобы схватить меня и выволочь из вагона. Я представила себе, как он дергает одной рукой за шнур стоп-крана, а другой тащит меня за волосы…

Но в дверях я снова увидела нашего проводника. Он как-то странно посмотрел на меня наверное – в моих глазах читался неподдельный страх. Он впустил в купе мужчину, отдаленно напоминавшего моего папашу, но несколько старше. У вошедшего было крупное лицо и большие натруженные руки с черными ободками под ногтями. Его новые черные, до блеска начищенные ботинки жалобно скрипнули. Похоже было, что он оделся в свой самый лучший костюм для поездки в Дублин. Он, едва повернув голову, бросил через плечо кому-то, кто был у него за спиной:

– Входи, мать, дорога длинная.

Женщина посадила девочку на колени, и новый пассажир плюхнулся рядом с ней. Вошедшая следом за ним пожилая женщина, быстро осмотревшись вокруг и лишь на долю секунды задержав на мне свой взгляд, уселась на единственное оставшееся свободное место, возле меня.

Все поздоровались. Женщина сняла свою ужасную бесформенную шляпку с черной ленточкой. Почти точно такая же была у Джоанны, и мы с Бэйбой не раз уговаривали нашу хозяйку заменить ее на что-нибудь более приличное. Наверное, обе купили свои шляпки па одной и той же дешевой распродаже. Может быть, уже сейчас, когда супруги доберутся до Дублина, а у меня уже не осталось сомнений, что едут они именно туда, она купит себе еще одну такую же.

– Ну вот, отец, вот и едем, – довольным тоном сказала женщина, которая выглядела несколько старше своего мужа. Она была почти совсем седая. Сквозь ее пегие редкие волосы неприятно проглядывала розовая кожа, и мне вдруг стало жаль ее – наверняка ей приходилось очень много работать, совсем как моей маме, и заботиться о самодовольном грубияне и пьянице-муже. А что он пьяница, я в этом не сомневалась. Его красный, похожий на картофелину нос просто кричал об этом. Я с горечью подумала, что если бы моя мама дожила до ее лет, то, наверное, выглядела бы такой же усталой и измученной, как эта женщина.

«У них, наверное, есть дети? – подумала я. – И они должны быть примерно моих лет».

Девочка опять закапризничала, и мать принялась успокаивать ее. Мужчина покосился на них, что-то поискал у себя в карманах, а затем встал и, сняв свое тяжелое пальто, повесил его на вешалку.

Его жена приветливо улыбнулась ребенку и сказала:

– Не плачь, детка, а то придет дяденька-проводник и заберет тебя.

Девочка замолчала, испуганно округлив глаза, а ее мать благодарно улыбнулась. Ее губы были накрашены морковного цвета помадой. И она, и ее ребенок были одеты бедно, но чисто и аккуратно.

Женщина, удовлетворенно откинувшись на валик сиденья, снова пробормотала:

– Вот и едем, отец, вот и едем.

Судя по всему, она была очень довольна и собой, и мужем, и поездом, и тем, что они куда-то едут. Ей явно очень хотелось поговорить, и я прикрыла глаза, чтобы не оказаться втянутой в пустой дурацкий разговор.

– Да уж едем, – недовольно буркнул мужчина. – Тебе бы только деньги да время тратить.

– Да что ты, отец?

Я почувствовала, как она заерзала на сиденье. Ей, наверное, было очень неловко за его несдержанность.

– Ты же сам говорил, что мы давно не видели Джойс и малюток! Подумай сам, как она обрадуется.

– Обрадуется, – хмыкнул мужчина, точно сомневаясь в этом. – А сколько денег? Да в поезде трястись.

– Зато мы увидим нашу дочку с мужем, а главное – внучат! А как они-то обрадуются! Джойс усадит тебя в любимое кресло да в твою любимую чашку чаю нальет. А малютки так прилипнут к тебе – не оторвешь, – продолжала она уговаривать мужа.